"Поначалу работа приводила меня в восторг, — вспоминает Вилле. — Я играл с вибраторами как с машинками. В сущности, какая разница, что продавать — бананы или фаллоимитаторы? Да, суют их в разные дырки, но по сути это просто товар!"

Вилле признается, что работа принесла ему пользу в развитии личности. "Конечно, сначала все казалось немного необычным, но в конце концов мне это пошло только на пользу. Это был отличный способ сексуального самообразования, очень в духе 60-х.

Уж лучше раскладывать по полкам порнуху, чем сахар и кукурузные хлопья, как это делали большинство моих друзей, которые работали в продуктовых супермаркетах. Конечно, мне было запрещено говорить с посетителями, и, должен признаться, первые пару недель гормоны не давали мне покоя. Требуется время, чтобы привыкнуть к виду голых женщин и смермы. Куда ни глянь, всюду секс, секс, секс!"

Вскоре Вилле усвоил, что в его работе требуется не только непредвзятость мышления, но и крепкий желудок. "Однажды покупатель пытался вернуть силиконовую вагину. Бывшую в упортеблении. Обменять хотел. Он был удивлен нашей реакцией. Это было так мерзко, что даже смешно!"

Единственным недостатком работы было то, что родители большинства сверстников Вилле, пораженные подобным попустительством, запрещали своим детям общаться с мальчиком. "Слово «секс-шоп» ассоциировалось у них с грязью и развратом, — замечает Вилле. — Никому нельзя было дружить со мной или ходить ко мне в гости. Я очень страдал. Они ведь не знали, что наш магазин был совсем другим, никакой педофефелии, животных и жесткого садомазо. Таково было отцовское правило, поэтому у нас продавались только самые распространенные товары. Потом отец пригласил нескольких членов родительского комитета к нам на ужин. Уж не знаю, что он им сказал, но после этого меня стали уважать. Ну а когда я перешел в старшие классы, то стал просто звездой, все хотели со мной дружить. Еще бы, бесплатная порнуха!"